Полночь в Париже (2011) фильм смотреть онлайн
Midnight in Paris
О чем фильм Полночь в Париже
Он всегда чувствовал себя не в своей эпохе. Его душа, казалось, была вырезана из осколков другого времени — времени джаза, потерянного поколения и парижских кафе. Отправляясь в Париж с Лорой, он видел в этой поездке лишь романтический побег, паломничество по местам своей мечты.
Они гуляли по Монмартру, и ветер, казалось, нес не запах современного города, а аромат старой бумаги, абсента и красок. А потом все смешалось. Однажды вечером, свернув в неприметный переулок за Сеной, они вышли не к шумному бульвару, а на тихую, вымощенную булыжником улицу, где витрины светились тусклым желтым светом, а с мужчинами на углу говорили по-французски с почти забытым акцентом.
Именно там, в крошечной, задымленной «Клозри де Лила», он сидел за столиком, обливаясь холодным потом, и слушал, как крупный мужчина с бородой, сидящий рядом, спорил о литературе с яростной, сокрушительной прямотой. Это был Хемингуэй. Не портрет из учебника, а живой человек, чьи слова рубили воздух, как удары топора. Позже, на вечеринке в студии, заваленной металлическими конструкциями и холстами, он замер, глядя, как Пикассо углем набрасывает на стене стремительную, изломанную линию. Он видел, как Фицджеральды — он, ослепительный и уже немного надломленный, она, сияющая и тревожная — танцевали, словно пытаясь убежать от тени, которая неотступно следовала за ними. А Гертруда Стайн, восседая в своем салоне как монумент, оценивающе смотрела на него и произнесла фразу, которая врезалась в память: «Вы здесь не гость. Вы вернулись домой».
В тот момент все встало на свои места. Шум современного мира — гул машин, мерцание экранов, бесконечный, поверхностный поток информации — окончательно стих в его душе. Здесь, в этом Париже 1920-х, в этом водовороте гениальности, отчаяния и безудержного творчества, он дышал полной грудью. Каждая пылинка в луче света, падающего сквозь высокое окно мастерской, каждое слово, оброненное в споре за бокалом вина, казались единственно правильными, настоящими.
Он смотрел на Лору, на ее современное платье, которое теперь выглядело здесь неуместным костюмом, и понимал, что его выбор сделан. Он не хотел возвращаться. Каникулы закончились. Он нашел не просто эпоху — он нашел свое время. И остаться здесь означало не сбежать от жизни, а наконец-то начать жить.
Они гуляли по Монмартру, и ветер, казалось, нес не запах современного города, а аромат старой бумаги, абсента и красок. А потом все смешалось. Однажды вечером, свернув в неприметный переулок за Сеной, они вышли не к шумному бульвару, а на тихую, вымощенную булыжником улицу, где витрины светились тусклым желтым светом, а с мужчинами на углу говорили по-французски с почти забытым акцентом.
Именно там, в крошечной, задымленной «Клозри де Лила», он сидел за столиком, обливаясь холодным потом, и слушал, как крупный мужчина с бородой, сидящий рядом, спорил о литературе с яростной, сокрушительной прямотой. Это был Хемингуэй. Не портрет из учебника, а живой человек, чьи слова рубили воздух, как удары топора. Позже, на вечеринке в студии, заваленной металлическими конструкциями и холстами, он замер, глядя, как Пикассо углем набрасывает на стене стремительную, изломанную линию. Он видел, как Фицджеральды — он, ослепительный и уже немного надломленный, она, сияющая и тревожная — танцевали, словно пытаясь убежать от тени, которая неотступно следовала за ними. А Гертруда Стайн, восседая в своем салоне как монумент, оценивающе смотрела на него и произнесла фразу, которая врезалась в память: «Вы здесь не гость. Вы вернулись домой».
В тот момент все встало на свои места. Шум современного мира — гул машин, мерцание экранов, бесконечный, поверхностный поток информации — окончательно стих в его душе. Здесь, в этом Париже 1920-х, в этом водовороте гениальности, отчаяния и безудержного творчества, он дышал полной грудью. Каждая пылинка в луче света, падающего сквозь высокое окно мастерской, каждое слово, оброненное в споре за бокалом вина, казались единственно правильными, настоящими.
Он смотрел на Лору, на ее современное платье, которое теперь выглядело здесь неуместным костюмом, и понимал, что его выбор сделан. Он не хотел возвращаться. Каникулы закончились. Он нашел не просто эпоху — он нашел свое время. И остаться здесь означало не сбежать от жизни, а наконец-то начать жить.
Смотреть другие сериалы и фильмы
Комментарии
Минимальная длина комментария - 50 знаков. Комментарии модерируются